СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВ : «СВОЮ ВОСТРЕБОВАННОСТЬ Я ЗНАЮ»

Многие наверняка слышали фамилию этого человека. Пока его содержали в швейцарской тюрьме, десятки изданий на все лады расписывали его «криминальные подвиги» в России и в Европе. «Солнцевской группировкой» не пугали разве что малолетних детей в Алабаме. А потом его оправдали, и тема как-то сразу стала не очень занимательной и актуальной. Оправдываться либо признавать ошибки мало кто любит. История этого знаменитого и без сомнения позорного для цивилизованной Европы процесса подробно описана в книге журналиста-международника Олега Якубова «Михайлов или Михась? Тайны женевского процесса».

В конце прошлого года фамилия Михайлов вновь оказалась на слуху, но уже по другому поводу – в связи с выборами в Думу – и опять в скандальном контексте.

Во время недавней командировки в Москву я встретился с Сергеем Анатольевичем в его офисе, чтобы получить информацию из первых рук о том, как и почему он не стал депутатом?

Игорь Цесарский

- Сергей Анатольевич, мы, в Америке, внимательно отслеживали все перипетии женевского процесса, потом было ваше возвращение домой и исчезновение на какое-то время из поля зрения. Но читательский и чисто человеческий интерес к вашей личности остался. Вопрос, что же было дальше, был удовлетворен лишь скупыми информациями об иске к Швейцарской стороне и странной историей о вашей попытке стать депутатом Госдумы. Не могли бы вы рассказать об этих событиях подробнее?

- После возвращения в Москву прошло определенное время, пока я получил назад свои деньги, которые были у меня арестованы, и свои личные вещи. Это затянулось на долго, потому что в Швейцарии, как выяснилось, арестовать могут быстро, а отдавать почему-то медленно. Мои адвокаты очень тщательно готовили документ, после чего был подан иск, и мы со дня на день ждем решения суда.

- Согласны ли вы с тем, что продолжение вашей истории уже мало кого занимает. Мне например не удалось сыскать в газетах что-либо новое.

- Это не совсем так. Есть ряд изданий и в Швейцарии, и во Франции и в Германии, которые освещали ситуацию очень подробно.

- А центральная российская пресса?

- В «Московском комсомольце» были материалы, да и в других газетах.

- И все же веселей работалось всевозможным СМИ, когда вы содержались в швейцарской тюрьме…

- Это, несомненно. Вот мне сейчас закрыли Шенген. Почему? Ведь я же оправдан. Я прожил на западе 5 лет – и все было нормально. Меня сажают в тюрьму, держат там два года совершенно незаконно, потом меня оправдывают, отпускают в Россию и тут же закрывают въезд в Шенген. Где объективность? Где же возмущенные материалы в газетах и журналах Австрии, Бельгии, Швейцарии, которые прежде изобиловали негативной информацией обо мне. В то время появлялось не меньше двух статей в неделю и было сделано четыре фильма, кстати, с последним произошел настоящий казус. Адвокаты на телевидении не разрешили его показ. Они сказали так: если господин Михайлов подаст в суд, мы не сможем оправдаться и потеряем деньги.

- То есть Запад к вам не благоволит?

- Нисколько. Я прекрасно знаю, как там меня «любят». Вспоминаю, как американцы привезли в Швейцарию трех свидетелей. И с каждым из свидетелей двадцать человек охраны. Они разместились так, что даже швейцарской полиции не было известно их месторасположение (это мне один швейцарский полицейский рассказывал). И что это – очередной мыльный пузырь. Роберт Левинсон – чистой воды маньяк пытался повлиять на суд, на повышенных тонах рассказывая о том, что на меня еще в 1994 году было возбуждено в США уголовное дело и если бы не швейцарское правосудие, сидел бы я в американской тюрьме. А перед ним выступал на процессе Ремси Кларк – бывший министр юстиции, который заявил, что никаких файлов против меня в Штатах нет. Когда же я попросил этого свидетеля обвинения подтвердить свои слова под присягой, он на мгновение растерялся, что не ушло от внимания моих адвокатов. Кончилось все жалким лепетом, что, дескать, его не так поняли, что у него лишь оперативная информация от разведывательной сети, работающей на территории России. Тогда я задал вопрос: «А что ели офицер российских спецслужб развернет свою разведывательную сеть на территории США и станет получать информацию от этих источников. Как оценит американское законодательство этот поступок?» «Что вы, - сказал г-н Кларк, - его сразу посадили бы. Это же нарушение суверенитета». А Левинсон, офицер внутренней службы, имеет разведсеть в России. Как это понимать?

- Но и в России не наблюдалось особой лояльности к вашей персоне.

- Россия – молодое демократическое государство. И все отклонения от нормы – это характерные черты стран, начинающих демократический марш. Именно в России есть такая тенденция свалить все в один угол. Вот есть человек и давайте валить на него все – убийство Листьева, взрыв на Катляковском кладбище и прочее, прочее. Все совершенно четко мне инкриминировали, и это нарастало, как ком. Одно, второе, третье… Дело дошло до того, что волна перекатила в Европу и даже за океан! В итоге появилась идея: мол, стоит лишь нейтрализовать этого человека и все буде хорошо. На Западе это с удовольствием приняли. Там поощряется, когда русские занимаются самобичеванием. Вот это, к сожалению, на Руси очень традиционно. Здесь любят уничтожать своих же соплеменников, не понимая, что за первой волной идет вторая. И разразив эту бурю, скажем, русской мафией, под замес попали те же журналисты. Вы помните скандал в аэропорту, когда российские журналисты выезжали из Америки. С обыском, с оскорблениями. То есть Россия не научилась еще любить своих граждан. Это, увы, очень больно. Но я думаю, что со временем мы к этому придем. В своем интервью тот же Ремси Кларк не понимает: почему правительство России не становится на защиту своего гражданина. Если бы, к примеру, гражданин Соединенных Штатов в другой стране обвинялся и не было бы никаких веских доводов, то естественно, что посольство, президент, само общество – все бы встали на его защиту.

- Как в истории с Бабицким, когда за сотрудника радиостанции «Свобода» выступили единым фронтом правительства и общественные организации многих стран.

- У нас, к сожалению этого не случилось. За два года, пока я сидел в Швейцарии, приходили пару раз ребята из консульства. Одному может, восемнадцать лет, другому – девятнадцать. «Сергей Анатольевич, извините, говорят, но мы ничем не можем вам помочь». В отличии от России в Швейцарии все документы аккуратно прикладываются к вашему уголовному делу и потом, просматривая их, видишь, скажем, унизительные письма из российского консульства: «Как же вы не даете ни израильскому, ни российскому, ни американскому адвокатам прийти к обвиняемому?» И ответа простые и незамысловатые: «Мы делаем то, что считаем нужным, и не в вашей компетенции в это вмешиваться». Это, конечно, грустно. Интересен такой еще момент. Когда швейцарцы арестовали меня, тут же была создана бригада из восьми человек. Эти люди занимались русскими и составили так называемый «русский отдел». А когда меня оправдали, этот «русский отдел» весь разогнали.

- А какова дальнейшая судьба еще одного вашего недоброжелателя, майора Упорова, который был одним из основных действующих лиц вашего швейцарского дела?

- Он сейчас находится в Швейцарии.

- Заслужил, стало быть?

- Не думаю. Он не оправдал их надежд. Но сделать ничего нельзя. Они подключили его в программу защиты свидетеля. Поторопились… Этот человек нагородил столько лжи и небылиц, что трудно даже себе представить. Он поливал грязью не только меня, но и своих сослуживцев. И никаких фактов – одни домыслы. Кончилось тем, что этот ценный для швейцарской полиции кадр запросил политического убежища. Упоров, к примеру, рассказывал про суд, происходивший в 1989 году (меня тогда держали в Бутырской тюрьме), а я тут же беру документ, что был оправдан решением московской прокуратуры, то есть суда у меня не было. И естественно что, он написал о том суде, о моих угрозах, - все это ложь. По его словам, пятьдесят человек жуткого вида приехало тогда на суд, чтобы воздействовать на судей. А суда то, повторяю, вообще не было. Ну, как вам это нравится? Передо мной документы и как тут что-то оспоришь. «Так, что вы там рассказывали?» Он: «Я про другой суд говорил» Мне, конечно, не просто было общаться. Во-первых, все свидетели были представлены не очно, а через сканированное изображение. Но, тем не менее, шаг за шагом мы их потихоньку всех разоружали в правовом смысле. Помню, как он заверещал: «Господин Михайлов, вы должны обратить внимание, я ничего не утверждал, я говорил лишь, что мне кажется». Представьте, я спрашиваю его: «А где вы взяли такой-то факт?» Он отвечает: «Я вычитал это в газете», «В какой?» – «Коммерсант».

- То есть журналист узнает что-то от майора РУОПа (Регионального управления по организованной преступности), а тот использует публикации в газетах. Фантазия - вещь необходимая, но, по-видимому, в первую очередь романисту, корпящему над криминальным сюжетом, но не работнику правоохранительных структур. Но давайте поговорим о недавних событиях, о вашем несостоявшемся депутатстве, почему вас посетила идея сделаться «народным избранником»?

- Став депутатом, я мог бы реализовать свои возможности и показать, и показать насколько можно продуктивно работать для людей и для того общества в котором мы живем. Будь у меня возможность стать депутатом, мы смогли бы донести до общественности то, что мы делаем и постараться быть услышанными в самых высоких кабинетах.

- А как возник город Таганрог?

- Меня пригласил лидер консервативной партии Лев Убожко. Но прежде чем принять решение баллотироваться в том избирательном округе, я поехал в этот город, посмотрел, что он из себя представляет. Я увидел, какими проблемами живет этот город. В ужасном состоянии были дороги и водопровод. Ну, с дорогами ясно – дураки и дороги – главная беда России. Подумалось, можно подтянуть инвестиции, я знаю, как этого можно добиться, и сделать для людей нормальный водопровод, и отремонтировать злополучные дороги. Представляете, чтобы это значило для людей, которые там живут? Мы наметили программу действий и то, что не удалось даже донести нормально до избирателей, не наша вина, а заслуга тех недоброжелателей, госчиновников, которые во что бы то ни стало решили воспрепятствовать моему участию в выборах.

- Как это было?

- Мы приехали в Таганрог, подали документы и в этот момент Вешняков сделал сенсационное заявление: у Михайлова двойное гражданство.

- Вас обвинили в сокрытии этого факта?

- Да, именно так. За два месяца до того, как баллотироваться в депутаты, я обратился к греческим властям с просьбой об аннуляции моего греческого гражданства. Я хотел идти на выборы, оставаясь гражданином России, хотя закон не запрещает наличие второго и даже третьего гражданства. В греческом министерстве иностранных дел процедура немного затянулась, они говорят: на первом же заседании этот вопрос решится. Проходит два месяца, завязываются эти дела с депутатством и в этот момент Вешняков делает такое заявление. Мы приезжаем в Таганрог; я предоставляю документы, что два месяца назад я аннулировал для себя это гражданство, подтвердить я его не могу никакими документами. (Иначе бы я обязан был предоставить документ, подтверждающий факт гражданства). А документы в это время находились в МИДе. А укажи я два гражданства, тот же Вешняков сказал бы, что вы нас обманули, написали, что у вас два гражданства – греческое и российское, а у вас оказывается одно. На первом заседании избирательной комиссии в Таганроге люди меня поняли. Посмотрели документы и определили, что нарушение не столь существенно. Естественно, в первый раз они не были еще ничем и никем напуганы. Они решили вынести мне предупреждение и выдать мандат. Возвращаемся в Москву. Ровно через два дня – звонок. «У нас есть вопросы». Мы уважаем комиссию и потому садимся в самолет, приезжаем в Таганрог. Теперь добавляются люди из области, из Ростова. Мне заявляют, что первое решение было неправильным. Люди, которые были в первый раз, сидят и не смотрят даже на нас. И вид них какой-то жалкий, затравленный. Итак, через два дня мандат мой отобрали. Мы обратились в областной суд, и он поддержал второе решение. Потом мы идем в Верховный суд. Тот говорит: а что здесь незаконного? Тут все законно и выносит определение: Вернуть мандат кандидату в депутаты Госдумы Михайлову С.А. Мы возвращаемся в Таганрог, мне вторично вручают мандат депутата, поздравляют и тут же вручают повестку в суд. «Вот вам, мол, мандат, а вот вам – повестка». Мы приходим в Ростовский областной суд, где прокуратура Ростова выносит протест на решение Верховного суда. Говорит: мы считаем, что вам незаконно возвращен мандат и отправляет дело в Ростовский суд. Там, игнорируя определение Верховного суда, отбирают мандат вновь. И все это за два дня до выборов! По закону мне полагается две недели, чтобы обжаловать это решение. Но меня снимают с предвыборной гонки. Мы опять обращаемся в Верховный суд. Для того чтобы Верховный суд подтвердил свое прежнее определение. Но там неожиданно повторяется та же картина, что и в Таганроге: те же судьи, те же люди, но уже с другими поникшими лицами и тот же поворот на 180 градусов. Вот что такое политический заказ.

- Судя по тому, как действовал Вешняков, за этим решением могли стоять только весьма влиятельные фигуры.

- Конечно. Это администрация президента. Такие люди, как Волошин. Такого уровня. По-человечески можно их понять – человек был гоним более пяти лет, на него вылили не один ушат грязи, два года его волю пыталось сломить швейцарское правосудие и вдруг все это оказывается мыльным пузырем. Когда это выяснилось, людям сложно перестроится, нужно время, чтобы все уложилось. Но то по-человечески. А по закону они не имели права этого делать. Иначе говоря, власть победила закон. В очередной раз.

- И что же теперь? Будете ждать четыре года, чтобы доказать свою правоту?

- Во-первых, я отнюдь не собираюсь складывать крыльев. Если я докажу, что меня исключили незаконно, выборы будут признаны недействительными.

- А насколько высоко оценивались ваши шансы на этих выборах?

- За три дня до выборов мой рейтинг был самым высоким (24 процента) и опережал на 6 процентов рейтинги моих основных соперников из КПРФ и «Отечества – Всей России». Цель-то моя работать, а не за московской пропиской или иными депутатскими благами. А работать я могу везде – и в качестве госчиновника, и на коммерческой ниве. Свою востребованность я знаю. Честно говоря, меня не смутило мое фиаско в сложившейся ситуации. Меня смутило другое – раз существует механизм недопуска неугодного во власть, значит, существует и механизм допуска. Вот это пугает.

- Может, имело смысл попробовать свои силы в другом избирательном округе?

- У меня не было желания баллотироваться в каком-либо другом округе в связи с тем, что я совершенно четко почувствовал такой заслон на правительственном уровне. Политзаказ: он не угоден в Думе – и все тут. И методы будут совершенно разные, лишь бы я не прошел.

- Могли бы мы вернуться к моменту, который предшествовал вашей таганрогской эпопее. Как сообщали СМИ, ваша фамилия значилась в списке Владимира Жириновского, к которому на западе вполне определенное отношение. Почему вы оказались там? Насколько ваша жизненная установка близка идеям вождя ЛДПР?

- Ответ очень прост. Посмотрите, где сейчас Жириновский. Во власти. Его партия преодолела пятипроцентный барьер, хотя на пути Владимира Вольфовича тем же Вешняковым и ставилось немало преград. Да, я избирался от партии Жириновского и был в списке, когда случился очевидный нонсенс: всю партию аннулировали и был период, когда Верховный суд возобновил партию, но меня и самого Жириновского сразу же вычеркнули из списка. Он создал альтернативную партию «Блок Жириновского и подошел тогда ко мне и сказал примерно следующее: «Господин Михайлов, на меня оказывается колоссальное давление, я не могу жертвовать своей партией ради отдельных личностей. В частности, к вам со стороны силовых структур очень негативное отношение... «»он вышел на выбора с партией "Блок Жириновского" уже без меня и некоторых других лиц. Вот что произошло с Жириновским.

- Как вы вообще расцениваете эту личность?

- Он человек, конечно, экстравагантный, но при том – деловой, глубокий в познаниях, так политических, так и социальных. У него есть очень здравые мысли, хотя иной раз, наблюдая за его выступлениями, испытываешь сомнения в его психическом здоровье. Общаясь же с ним на корте, убеждаешься, что это очень культурный и образованный человек.

- На Западе, однако, это знаковая фигура…

- Но знаковое отношение и к самому Жириновскому.

- Где вы чувствуете свое место? Жириновский – человек с выраженной антизападной идеологией…

- И, тем не менее, высказывается много того, в чем я с ним солидарен. На Западе я прожил довольно долго. Это была вынужденная командировка, я чувствовал всегда себя не в своей тарелке, так как для меня очень важно жить в России. Это корни, связи, религия. Я всегда чту и уважаю все русское. И совсем недавно патриарх Московский и всея Руси Алексий 11 отметил наши деяния орденом Сергия Радонежского.

- Это связано с вашей благотворительной деятельностью?

- Да. Хотя на Руси всегда к благотворительности относились с определенным недоверием. Это я по поводу оценки любого нашего благотворительного акта со стороны той же прессы. В храме нужно расписать стену или заплатить за электричество в детский дом или за какую-то поездку для детей. Этим у нас занимается целый отдел.

- В Америке благотворительность, как правило, имеет две стороны. С одной – человек реализует добрые побуждения, а с другой (и порой это первостепенное) – решает свои налоговые проблемы.

- Я вам хочу сказать, что на наш фонд «Участие» был огромный слив негативной информации в СМИ. Естественно это не ускользнуло от, правоохранительных органов, и они просто рвали на части бухгалтерию и все остальное, что связано с нашим благотворительным фондом. И к нашей чести ни одного замечания с их стороны никогда не было. Всегда у нас очень четкий бухгалтерский отчет и остальная документация. Эта помощь идет, как бы это высокопарно не звучало, по велению сердца. Мы люди все религиозные. Как говорится в библии, да не оскудеет рука дающего. Все деньги, которые поступают в Фонд из других организаций, они облагаются налогом и никаких льгот нам за эту деятельность не светит.

- Было бы интересно – услышать ваше мнение о соотечественниках, проживающих на Западе и, в частности, у нас, в Соединенных Штатах.

- Русские люди, рожденные в России, очень разительно отличаются от тех, кто рожден и воспитан на Западе и им, на мой взгляд, нужно как можно более сплоченно держаться вместе. И, наверное, это неплохо, что их соплеменник смог противостоять вот такой громаде – восемь спецслужб занималось моим делом. Ведь русские считаются людьми третьего мира для любой западной страны. Как африканцы. И они должны не осуждать, а скорей гордиться за своего соплеменника, которые смог выстоять в этой нелегкой борьбе. В Соединенных Штатах у меня много друзей. И это очень достойные люди. А что касается истерии, которую затевают такие полицейские маньяки, как Роберт Левинсон, то на нее имеется, разумеется, политический заказ. И этот заказ отражается, так или иначе, на всех русских, независимо от места их проживания. Если взять статистику (я уже не беру итальянцев, проживающих в Соединенных Штатах), то те же выходцы с Ямайки по статистике совершают больше правонарушений на территории США, чем русские. Вспомним дело Иваньков. Какой шум был на весь мир. А ведь если разобраться, его судили за вымогательство, а вымогательство на самом-то деле, во-первых, предусматривает какие-то насильственные действия, а ничего этого не было. Хотелось бы, если резюмировать, чтобы о русских, судили не по слухам и домыслам, а по делам. И по ним же воздавали.

- Спасибо за беседу. И успехов вам в бизнесе и на благотворительном поприще.